А потом заорал:

   - Я был там! Был! Они резали меня, фалангу за фалангой, видишь, ты видишь, старшина? - визжал Иван, тыча розовой ладонью, растопырив пухлые, как у младенца, красивые пальцы. - Посмотри, посмотри! - Он вскочил на ноги и метнулся к Петру. Загудела рамка, полыхнуло сиреневым, запахло грозой.

   Иван отлетел к стене и медленно сполз вниз.

   - Посмотри, посмотри, посмотри, - шептал он, не глядя уже на Петра, прижимая онемевшую руку к животу.

   Петр задрал локоть, зашарил подмышкой. Вшитого под кожу поискового маячка и детонатора не было. Петр выматерился. Грохнул по мягкой стене кулаком, еще и еще, пока не стало легче. Присел напротив затихшего старлея:

   - Чего они хотят, командир?

   Иван ответил не сразу:

   - Код доступа узла управления, - сухо, твердо сказал он.

   Иван посмотрел старшине прямо в глаза, и тот снова увидел в голом дрожащем человеке того молодого офицера, что впервые шагнул на плиты взлетной полосы перед отправкой сюда, на Торсион. Шагнул, полный бесстрашия и уверенности в победе, шагнул с гордо поднятой головой, так, словно за ним шли все пять поколений вояк из семьи Ястребовских. Потом лицо Ивана потекло гримасой воспоминаний:

   - Связь, система защиты, система "свой-чужой". Они взяли базу, Петр, - задрожали губы. - Ты понимаешь, Петр, это значит - они взяли базу. Длинноногие сидят в гостиной, курят сигары и ждут, ждут наших, чтобы встретить, чтобы...

   - Это значит, что наши уже близко, старлей, - перебил Петр. - Это значит, что крейсеры уже на подходе. Ты понял, командир? Только так! Нам нужно просто дождаться.

   - Дождаться? Ты сказал - просто дождаться? - голос Ивана звенел. - Тебя там не было! Ты не представляешь, через что я прошел! Что они сделали со мной! И будут делать это снова и снова.